Махакалич's Journal

Ночная птица постучала мне в окно.
Я вздрогнул и очнулся сквозь картинок вереницу.
Ее протяжный крик свободы городской,
Домов бетонных, где так пусто сердцу биться,

Зажег во мне огонь. Чтоб в пепел превратить
Два благовония. Тишину наполнив дымом улыбнуться.
Услышать восемь строчек и увидеть странный сон —
Далекий вскрик у окон, там где некому проснуться.

Омут ночи все заботы,
Скроет на глубоком дне.
Здесь нет времени и тихо,
Постучишься ты ко мне.

Сон-швейцар раскроет двери,
И войдешь ко мне весной.
Паутину зим развея,
Ветром, светом и мечтой

В пустоте моей постели
Зацветут твои сады —
Очерк губ улыбки нежной,
Глаз бездонных две звезды.

Вдруг очнусь. Играют тени,
В одеяле смятом свет.
И останется загадкой,
Ты была здесь или нет.

За окном светало,
Я открыл глаза.
Сразу упорхнула,
Мысль стрекоза.

Ангел белоснежный,
Тает сонный дым,
Лик забвенья бледный,
Исчезает с ним.

Наполняясь шумом,
Обжигая тень,
Силу обретает,
Старый новый день.

Чтобы тайну мира
Молча рассказать,
Тем, кто будет слушать,
Тем, кто хочет знать.

Прибудет ночью он.
Открой же дверь и дай ему войти,
Хозяйка Душ, все на Одну меняющая.
Единственная, нет другой.

Суть всех вещей зовет его, он должен появиться тут.
Придет не прячась, обо всем в забытьи.
Лишь книги взяв, да тень душевных мук.

Глаза небесно-голубые.

Я утра ждал на берегу реки,
И осень напоследок листья расстелила по теченью.
Пришел мороз, но глаз ее прекрасных уголки,
В воде еще ловили солнца отраженья.

Тягучим киселем текла остывшая река,
Вот-вот готова обернуться в черный лед бугристый,
И погасить тот легкий отзвук летнего стиха,
Что теплился в душе ее небесно чистой.

Ноябрьский цепкий ветер высекал вокруг,
Сноп искр инея в пожухлые травинки.
Ознобом вздрогнул воздуха испуг,
От звуков звонкости, возникшей вдоль низинки.

Лес тихо плакал, замерзали сосен сны,
Осины листьев дрожь застыла в ветках редким снегом.
Все превратилось в ожидание весны,
Мгновенье отдыха перед бесконечным бегом.

Прощаясь с летом,
У реки воспоминаний,
О чем-то тихо шепчет ветру
Губ сухой тростник.

Уже длиннее тени белых зданий.
Глубже серый блеск воды желаний.
И отзвук слов-дыханий будто,
Далекий птицы крик.

Холодным ранним утром,
Все это станет правдой,
Одетое печалью,
В молчанья желтый саван.

Познав дня совершенство,
Ночь станет вдруг сильнее.
Хоть так же неизменно
К утру скрываясь в тени.

В лесах утихнут звуки,
В полях покой настанет.
Садовник срежет ветви
Былых воспоминаний.

И осень вскрикнет тихо,
Осыпанная снегом,
О том что натворила
С зелено-синим летом.

Нежные руки коснулись меня и я проснулся.
Мы лежали под бескрайним ночным небом, полным звезд, и обнимали друг друга.
— Сколько я проспал? — удивленно зашептал я, пытаясь вспомнить, как тут оказался, но твои глаза улыбнулись ответом, и вопрос исчез. Вдруг показалось, что вижу тебя в первый раз.
— Кто ты? Я тебя знаю... давно?
— Да, — ответила ты, не переставая улыбаться, — мы всегда были вместе, и хотя сейчас это не имеет значения, я расскажу тебе об этом. Слушай.

Останься.
Будет полная луна,
Неспешно плыть ко входу в гавань.
Мы станем слушать шепот звезд,
Завороженно, без дыханья.

И время затаит свой ход,
Позволив с ним играть на равных.
И нас укроет небосвод,
От всех печалей этих странных.

Игра в прятки со сном заканчивается моим полным поражением. Он отыскал меня почти сразу, неожиданно обнаружив свою безграничную власть. И я, словно маленький ребенок, оставшийся один в большой полутемной квартире полной загадок — закрытых комнат, массивных комодов и книжных шкафов с таинственно сверкающими рядами переплетов. Ребенок, с трепетом и любопытством, открывающий свету и своим глазам покрытое пылью забвения содержимое многочисленных ящиков и полок.
И время, казалось, навсегда остановившееся для лежащих там тайн вдруг оживает, начиная дышать сквозь строчки пожелтевших писем, откровения потрепанных страниц дневников, закладки и пометки давно закрытых книг.
Я тону в этих чужих, но одновременно очень знакомых образах, и открыв глаза долго не могу справится с ними, свить из них привычную нить осознания. Полумрак ночи ласково целует мои глаза, помогая им освоится. Пара бесконечных секунд, глубокий вдох, и головокружительная картина начинает превращаться в сплетение когда-то уже названных вещей, а ее удивительно текучая бесформенность застывает в очертания хорошо известных предметов и вернувшихся слов.
Мягко щелкает замок двери восприятия. Игра продолжается.
Очередь водить мне.

Немое отрешенье утра.
Слов вновь уложенный паркет.
Остатки неба перламутра.
Круги от фонарей на потолке.

По слякоти шум шин.
Далекий скрип трамвая.
Свет обнаженный, редких окон,
через изморозь дождя.

Смыв ночи белый грим,
Артист усталый город ожидает
Новый выход, локон поправляя,
Неона наступающего дня.

Увидев однажды свет подлинного алмаза, его безупречную чистоту, возникшую в глубине при немыслимом давлении из черного угля вечности, будешь долго смеятся над ярмарочными витринами, заполненными блестящими стеклянными побрякушками, сваренными ушлыми стекловарами из носимого ветрами песка опустошенности. Но свет его, однажды увиденный, остается с тобой на всю жизнь, как эталон бесконечного.

День делает обычную работу, тщательно размешивая меня в своем столпотворении.
Но вчера ночью, закрыв глаза, я почувствовал Твои легкие прикосновения, Твое дыхание, и первой мыслью утром была Ты.
И сейчас только эта единственная мысль не дает мне исчезнуть совсем, превратившись в этот пустой шум.

Стакан сам выпрыгнул из моих рук. Я ощутил этот легкий, но настойчивый толчок - импульс самоубийства, собранный всеми днями безвестной жизни. И в желе застывших секунд я вдруг увидел медленное и прекрасное падение - восхитительный блеск всех граней в луче света солнца, пробившегося на кухню. Я не мог пошевелиться и словно его предсмертные картины передо мной промелькнули мгновения одинокой стеклянной судьбы: рождение из огня и песка среди неотличимого числа бесконечных собратьев на неведомой стекольной фабрике, недолгое ожидание судьбы на полке магазина, терпеливые испытания кипятком и холодом, навязчивые прикосновения, может быть, нелюбимых губ, безмолвное подношение воды всем, кому оно было нужно, хотелось ему этого или нет. Но срок пришел и он сделал свой выбор, раскрыв всю свою подлинную красоту в одном единственном сверкающем миге, возможном среди бесконечно одинаковых дней на кухонной полке. И ради этого стоило разбиться вдребезги.
Я собрал осколки маленькой звезды в бумажный конверт и торжественно захоронил в мусорном баке.

Новое для одного человека, может быть обыденным для другого. Новый фильм, новая группа, новая песня, новые сигареты, новый закон…за это новое заплатили старой валютой.
С другой стороны, можете ли вы себе представить то, чего нет и никогда не было? Помните этот тест: «Нарисуйте мне животное, которого нет в природе». Мы использовали колючки ежа, ноги слона, хвост змеи или вообще абстрактные геометрические формы. Но никогда, ни один даже самый гениальный человек не нарисует того, чего нет в природе или в его памяти. Мозг оперирует только теми данными-образами, которые в нем заложены природой и хозяином.

( Read more... )