Махакалич's Journal

Стакан сам выпрыгнул из моих рук. Я ощутил этот легкий, но настойчивый толчок - импульс самоубийства, собранный всеми днями безвестной жизни. И в желе застывших секунд я вдруг увидел медленное и прекрасное падение - восхитительный блеск всех граней в луче света солнца, пробившегося на кухню. Я не мог пошевелиться и словно его предсмертные картины передо мной промелькнули мгновения одинокой стеклянной судьбы: рождение из огня и песка среди неотличимого числа бесконечных собратьев на неведомой стекольной фабрике, недолгое ожидание судьбы на полке магазина, терпеливые испытания кипятком и холодом, навязчивые прикосновения, может быть, нелюбимых губ, безмолвное подношение воды всем, кому оно было нужно, хотелось ему этого или нет. Но срок пришел и он сделал свой выбор, раскрыв всю свою подлинную красоту в одном единственном сверкающем миге, возможном среди бесконечно одинаковых дней на кухонной полке. И ради этого стоило разбиться вдребезги.
Я собрал осколки маленькой звезды в бумажный конверт и торжественно захоронил в мусорном баке.